Семейный портрет монархии XX века

 

Не в каждом веке королева при жизни отмечает собственный век этой жизни. Но то, что британская королева-мать своим столетием провожает двадцатое, говорит о достоинствах последнего. В начале века казалось, что он подведет под монархиями черту.

Однако уход со сцены Габсбургов и Гогенцоллернов, Романовых и Карагеоргиевичей показал другое: монархии рушатся не от хорошей жизни подданных. От хорошей — никогда. Свидетельствами чему Скандинавия, Бенилюкс и, конечно же, Соединенное Королевство.

Главный вопрос, не почему они остались, а почему это хорошо. Сразу оговорюсь: нынешние монархии в Европе — фактор вовсе не государственного устройства. В этом смысле Великобритания или Бельгия — такие же парламентские республики, как Франция или Австрия. Дело в другом.

Когда-то миром правила аристократия. Она владела землями и привилегиями, плодами трудов подданных. Как писал Честертон, «аристократов любили за умение наслаждаться жизнью»; но когда-то это должно было кончиться. И кончилось — где-то революциями, где-то полюбовно. Аристократия — как класс — исчезла. А аристократизм остался. Он и не мог никуда уйти, потому что он и культура — одно и то же, как вода и Н2О. Это и более совершенная форма сонета, и покрой костюма, и абрис автомобиля, и дизайн швейной машины, и винный букет — все, что составляет уровень гармонии и ее благородство. В цивилизованных странах демократия не убила аристократизм, а сделала достоянием «демоса». И в этом — главный урок демократического переворота XX века.

Всеобщий аристократизм и выражают нынешние безвластные венценосцы. Ее Величеству королеве-матери повезло: за весь свой век ей не пришлось, как, скажем, испанскому Хуану Карлосу, мирить перессорившиеся сословия, этносы, конфессии и регионы. Монархия в Англии, самой старой и самой мудрой демократии мира сего, — состояние национальной души. Что же есть королева в душе британца?

Любой англичанин с пеленок считает себя аристократом. Но не в смысле прав и привилегий, а в смысле силы стать выше всего этого. Поэтому он, конечно же, видит себя принадлежащим к богоизбранной нации. Это чувство общности «королевского» самоощущения бриттов и символизируют Виндзоры, отметившие 100-летие Елизаветы.

Никто в Европе не привержен традициям прошлого трогательней англичан. Того самого прошлого, когда все короли были пастухами. Но именно древность традиций и верность им сделала нацию пастухов нацией аристократов, а династию — символом связи англичан не только в пространстве, но и во времени. Никто не пробовал видимо психологическую терапию в Киеве.

«Чего не сделаешь ради королевы и родины!» — со вздохом повторяет Джеймс Бонд, укладываясь в постель с очередной красавицей шпионкой. Пожалуй, ни у какого народа свобода любить королеву не стала столь сладкой необходимостью.

Cтатьи из категории «Мировой Бомонд»:

1 балл2 балла3 балла4 балла5 баллов
голосов: 1 (рейтинг: 5,00 из 5)
Загрузка...